Корум посмотрел на Джери; лицо его вдруг расслабилось, на нем проступила растерянность.

— В самом деле. Я тоже чувствую какое-то раздражение. Странную ненависть, желание поссориться… Это сделала тень, которую мы видели на холмах?

Джери покачал головой:

— Кто может сказать наверняка? Прости меня за глупую вспышку. Даже не верится, что я мог наговорить такое.

— Я тоже прошу у тебя прощения. Будем надеяться, что эта тень исчезнет навеки.

В задумчивом молчании они спустились по дорожке к главной башне замка. Стены мерцали серебристым сиянием. Значит, снова начинался снегопад.

Ралина встретила их в галерее, где хрустальные фонтаны пели нежными голосами песню о любви, посвященную отцом Корума своей возлюбленной супруге. Мелодия убаюкивала, и Корум улыбнулся Ралине вымученной улыбкой.

— Корум, — сказала она. — Знаешь, только что меня охватила необъяснимая ярость. Я не могу понять… Мне вдруг захотелось ударить служанку. Я…

Корум привлек Ралину к себе и поцеловал в лоб.

— Знаю. Со мной и Джери произошло то же самое. Боюсь, это работа сил Хаоса, которые пытаются поссорить нас. Мы должны сопротивляться и нам надо понять их цели. Я думаю, кому-то нужно, чтобы мы уничтожили друг друга.

В глазах Ралины появился ужас.

— Ох, Корум…

— Мы должны выстоять, — сказал он.

Джери почесал нос и поднял бровь. Он снова был самим собой.

— Интересно, такое происходит только с нами? Или одержимы все?

Глава вторая

НЕДУГ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ

По ночам, когда Корум лежал рядом с Ралиной, его одолевали самые мрачные мысли. То его охватывала яростная ненависть к Гландиту, то злоба против лорда Аркина, Владыки Закона, которого он уже начинал винить во всех своих горестях и несчастьях; подчас он задыхался от негодования на Джери-а-Конела, чья легкая ирония казалась ему теперь изощренным садизмом, а временами воспаленная мысль его устремлялась к Ралине, недостойнейшим образом заманившей его, сбившей с истинного пути.