всех подробностях наблюдать за разворачивающейся вдали битвой. Вслед за шквалом стрел с «Морской феи» снова ударила катапульта, и на палубу «Причуды Квелча» обрушился убийственный град мелких камней. Вскоре рулевой «Морской феи» подвел свой корабль к борту, и в воздухе замелькали абордажные крючья и сходни.

— Пока мы туда доберемся, все будет закончено, — откликнулся Мэймун.

— Пока ты туда доберешься, — подмигнув, поправила его Арабет. Она пробормотала заклинание и исчезла из виду. — И подними свой настоящий флаг, иначе «Морская фея» потопит и тебя тоже.

Мэймун рассмеялся, заслышав бесплотный голос чародейки, собрался что-то ответить, но всплеск воды подсказал ему, что Арабет уже открыла портал перехода между измерениями и унеслась прочь.

— Поднять флаг Лускана! — громко крикнул он I экипажу.

«Тройная удача» находилась в самом выгодном положении, поскольку за ее командой не числилось никаких преступлений или нарушений закона. А флаг Лускана и явное намерение помочь Дюдермонту обеспечат кораблю самый радушный прием.

Мэймун, нисколько не колеблясь, и в самом деле собирался встать на сторону Дюдермонта в схватке против Аргуса Ретха. Хотя его и самого нередко называли пиратом, он не имел ничего общего с Ретхом — безжалостным убийцей, получавшим удовольствие от издевательств и пыток беззащитных людей.

Сам Мэймун не терпел жестокости, и возможность стать свидетелем долгожданного поражения свирепого пирата стала одной из причин, по которым он согласился принять на борт Арабет. Он вдруг понял, что от нетерпения перегнулся через поручни. С великой радостью он сам схватился бы с Ретхом на мечах.

Но Мэймун слишком хорошо знал Дюдермонта, чтобы рассчитывать на долгую битву.

— Запевай! — приказал капитан, бывший одновременно и известным бардом.

Экипаж подчинился и запел восторженную похвалу «Тройной удаче», вставляя вместо припева предостережение врагам: «Берегитесь, мы уже близко!»