Боцман испарился. Рапис погасил свечи и вышел на палубу. Вдохнув всей грудью свежего воздуха, он немного послушал рык Дороля, потом направился на корму. Спасавшиеся от разъяренного боцмана матросы огибали его на безопасном расстоянии. Один зазевался и налетел прямо на капитана. Увидев, кого он протаранил, матрос хотел было улизнуть, но капитан схватил его за рубаху, другой рукой за штаны, раскачал и вышвырнул за борт.

— Когда немного остынет, выловить, — приказал он.

Отличная шутка капитана пришлась команде по душе. Раздался взрыв хохота. Рапис заметил лоцмана, неподвижно стоявшего у мачты, и подошел к нему.

— Как дела, Раладан? — спросил он.

— Все в порядке, капитан.

Рапис потер подбородок:

— Что думаешь насчет погоды?

Лоцман слегка усмехнулся:

— Похоже, то же самое, что и Вы, господин капитан… Погода изменится. Думаю, еще сегодня. Может быть, ночью.

— Мне тоже так кажется.

Проклятый штиль держал их на месте уже шесть дней. Ничто не предвещало его конца. Однако и Рапис, и лоцман чувствовали, что неприятности вот-вот закончатся. Никто из них не мог с точностью сказать, откуда у него такая уверенность.

— Если что-то изменится, дай мне знать.

— Так точно, капитан.

Капитан постоял еще немного и двинулся дальше. Вскоре он был уже в каюте на корме. Увидев своего первого помощника, он удивленно поднял брови. Эхаден сидел на столе, постукивая пальцами по деревянной крышке.

— Я тебя жду, — объяснил он.

— Не мог послать кого-нибудь?

— Мне сказали, что ты пошел на нос к матросам, — сказал Эхаден. — Не знаю уж зачем, но, видимо, у тебя там были какие-то дела.