Я взял щетку и совок и начал подметать. Занятие, надо сказать, для меня непривычное и трудное. Дома, на улице Бастугатан, ко мне приходит убираться два раза в неделю домоправительница. Когда работа уже подходила к концу, я зацепился совком за ножку кровати, и все можно было начинать сначала.

Тут дверь открылась, и в комнату шаркают щей походкой вплыл Министр. Он был в одних плавках, мокрый и скользкий, как тюлень. Его взгляд, упавший на меня, выражал недоумение.

— Убираешься? Я тоже раньше убирался. Но сейчас подбрасываю ребятам деньжат, и они все делают за меня. Только ни слова Маргарете, будем уважать ее воспитательные принципы!

Я продолжал работать, гадая, чье воспитание — свое или детей? — он имеет в виду.

— Я заметал пыль под бюро, но она там скручивалась в такие длинные серые колбаски, и, когда я проветривал комнату, они все время выкатывались наружу. Лучше платить малышам.

На полу, где он стоял, уже скопилось маленькое озеро, грозившее соединиться с горкой пыли, и я прогнал Министра из комнаты, сославшись на то, что он мешает мне работать.

— Прекрасная погода! — прокричал он с по рога. — Я тебе серьезно говорю, сходи искупайся!

Я ответил ему, что нигде и никогда, кроме гак в ванной, с тех пор, как был ребенком, не купался, и что сейчас в моем возрасте и с моими болячками привыкать к холодным водным процедурам пожалуй что слишком поздно.

— Слишком поздно? — удивился он. — Ничто и никогда не поздно. Когда Эрландер стал премьер-министром, Пальме не был даже членом партии!

Во дворе мне попалась на глаза Черстинь — шустрая девочка среднего школьного возраста с соломенно-желтыми косами и навыками уборки, наверняка приобретенными в детской комнате для игр. Не мешкая мы тут же вступили в переговоры. Надо сказать, я не вполне представлял себе, что имел в виду Министр, говоря о «деньжатах», его финансовая терминология вообще отличается туманностью, но уже первая предложенная мной ставка в 50 эре в день вызвала у девочки настоящий восторг.