Но и этого мало. На заднем плане виднелась кошка: с кислой миной на морде она украдкой смахивала накопившуюся в уголке глаза слезу. Проницательный читатель легко угадывал в ней сходство с матерью премьера, которая тогда еще была жива. В довершение ко всему написал статью властитель дум того времени — многолетний лидер шведской социал-демократии, незадолго перед тем покинувший партийные ряды с шумным скандалом.

Понятно поэтому, как нуждался премьер-министр в сочувствии и поддержке. То, что он увидел, войдя в комнату, должно было обрадовать и утешить его.

А увидел он склонившегося над столом и терзавшего в пух и прах ненавистную карикатуру чиновника — сотрудника, который, как подумалось тогда премьеру, всегда казался ему необыкновенно симпатичным и компетентным. Лицо чиновника перекашивала гримаса неистового гнева. (Надо сказать, что физиономия Министра, когда он рвет что-нибудь, всегда приобретает особые натужные черты. В такие минуты он похож на человека, решившего голыми руками сокрушить телефонный справочник.) От переизбытка эмоций на глазах у начальника отдела выступили слезы. (От самой площади Норрмальмсторг в лицо ему хлестал дождь.)

Столь спонтанное проявление преданности способно растрогать даже самую деловую и сухую натуру.

Чувство тут же породило идею. Премьер воскликнул:

— Вы — член партии?

Начальник отдела, только теперь заметивший присутствие высокого начальства, ошалевши от неожиданности, просипел «нет».

— Тем лучше! — выкрикнул премьер-министр. — Лучше искренне сочувствующий нашим идеалам беспартийный, чем десяток виляющих хвостом подхалимов! Я отдам тебе министерство внутренних дел! Можешь называть меня запросто — Таге!

Впоследствии Министр не раз утверждал, что на этой стадии переговоров он энергично противился назначению, хотя скорее всего ему удалось выдавить из себя только пару бессвязных и путаных слов, каковые, вероятно, и были восприняты главой правительства как благодарное изъявление согласия занять предложенный пост.