Конская упряжь также говорила о состоятельности обоих всадников. В глазах постороннего наблюдателя они могли сойти как за купцов, так и за владельцев небольших, но приносящих доход поместий. Легкие мечи, чуть длиннее армейских, могли бы свидетельствовать о чистой крови, текущей в жилах всадников; с другой стороны, право ношения меча в Армекте без труда получал почти каждый свободный, не запятнанный преступлением человек.

В небольшом дворике перед домом путешественники спешились и, передав коней слугам, в сопровождении невольника вошли внутрь и назвали имена, под которыми они были известны хозяину. Им не пришлось долго ждать.

В отсутствие владельца невольничьего хозяйства, находившегося в деловой поездке, их приняла Жемчужина Дома. Рапис был знаком с этой невольницей и знал, что вполне открыто может обсуждать с ней любые вопросы. Жена хозяина не вмешивалась в дела мужа; Жемчужина Дома, напротив, обладала всеми полномочиями и была полноправной заместительницей своего хозяина. На первый взгляд невольница стоила от семисот до восьмисот золотых, однако капитан «Морского змея» прекрасно осознавал, что это невозможно — владельцы хозяйств не отличались подобной расточительностью. Он ни разу не замечал, чтобы она ходила беременной, значит, она не была племенным экземпляром. Это означало, что у нее, видимо, имелись скрытые недостатки, сильно сбивавшие цену; чаще всего именно по этой причине такие женщины оставались в хозяйствах навсегда.

Невольница, одетая в прекрасно скроенное домашнее платье, встретила прибывших и вскоре уже вела непринужденный, шутливый разговор, из-за Раладана пользуясь киненом — упрощенной версией армектанского языка.

Ловко сменив тему беседы, она почти незаметно перешла к делу. Рапис, явно чувствовавший себя в этом доме не хуже, чем на палубе корабля, коротко и без недомолвок изложил суть своего предложения, сообщив численность и примерную стоимость товара.