– Шиповник не будет препятствовать, если ты договоришься с девой, но, как ты справедливо заметил, одно поколение – еще не Дом, а два поколения – не Великий Дом. У нас на руках сложная ситуация, и если мы позволим Хоресу Папоротнику утопить ее в сомнениях и словесах, то все самое плохое, что может произойти, будет нами только заслужено.

– Это так, – согласился Альбин, становясь очень осторожным.

– Есть некая дама эльфийской крови, которая хотела бы найти родственный Дом. Я предлагаю тебе признать ее Мятой.

– Марджори Пек?

– Да.

Альбин помолчал, размышляя.

– Марджори Пек ждет ребенка.

– Ребенок тоже эльфийской крови, пусть у него этой крови не больше одной тридцать второй. Когда он родится, у Мяты будет два поколения. Кроме того, если ребенок родится и у тебя, Мята совершенно очевидно будет признана быстро развивающимся Домом. Величие же Дома по традиции определяется возрастом старшего ствола и обилием молодой поросли. Ты очень долго добивался этого у Кассиаса, я знаю. Я предлагаю тебе это все разом. Идет?

Альбин усмехнулся.

– В городе полно ничьих эльфов и их метисов. Предлагаешь всех ронинов скопом записать в Мяту? Зуб даю, каждый из них был бы вовсе не против найти родственный дом!

– Не юродствуй. Кому нужен такой Сорный Дом? Какой вес у его слова?

– Ты не боишься? – спросил его Альбин.

Это место – оно располагало к искренности и к слову чести. Хотя, может, это только его оно располагало, потому что это было сердце Дома, а он более всего ценил Дом.

Гракх встретил его вопрос спокойно:

– Страшнее стоять на месте, чем двигаться навстречу врагу, кто бы ни был враг.

– Я говорю не о врагах. Ты дал ей слово.

– Я как раз пытаюсь его сдержать, – Шиповнику, видимо, стало смешно.

– Очень своеобразно пытаешься, не так ли?

– Ей нужен дом, который ее примет. Если это будет Мята, выиграют все. Заставить другой Дом признать ее – практически невозможно. Нет средств давления. Напоминаю: даже когда ты возьмешь жену, вы можете десятилетиями ждать потомства.