– Мэтр Ховански оказывает мне личную услугу по старой памяти, – чопорно сказал Альбин.

– Слушай, Мардж, – преувеличенно небрежно бросил Дерек, – а что, если сам Гракх и есть твой прапращур? С него станется.

– Это было бы забавно, – согласилась Мардж. – Но я не похожа на Шиповник.

– Да ты и на Мяту не слишком похожа.

– Ну, – вмешался я, – человеческая кровь могла напортить. Вон сколько ее было! Что, все Мяты так уж характерны, а, Альбин?

– Браки между Домами обычно тщательно продуманы. Геральдические службы следят, чтобы линия мужа была сильнее линии жены, и потому можно со всей определенностью говорить о типичной Мяте или типичном Шиповнике. Не скрою, обратные случаи встречались, но не как ошибка: когда от какой-то черты требовалось избавиться. Мэтр Ховански, вы готовы?

– Мадам? – наш эксперт-дегустатор был сама изысканность.

Марджори согласно наклонила голову, и тот буквально из воздуха вынул две хрустальные стопки, а еще крахмальную салфетку, две свечи… серебряный ланцет. Я разрывался между желанием сбежать на кухню варить кофе и необходимостью хватать нашего «гостя бледного» за горло, если только что-то пойдет не так. Не выношу ритуалов подобного рода. Меня тошнит от вида и запаха крови.

– Не беспокойтесь, – сказал тот, и я немного устыдился. – Я не из тех, кто теряет над собой контроль. Я профессионал. Где вы видели, чтобы определять качество вина дозволялось пьянице, да еще с похмелья, когда ему хорошо все, что горит? Никакой физиологии. Никакого, – он взглянул на Дерека, который тоже смотрел недружелюбно, – личного контакта. Могу ли я приступить?

Мы все как будто оцепенели. Я даже подумал потом, задним числом, что Ховански лукавил, называя себя не-магом, иначе как бы такие, как он, обеспечивали непротивление еды? Магия – это не сущность, магия – это процесс. То, что с нами происходило, с чисто филологической точки зрения напоминало утрату активной формы магических глаголов. Наверное, это Альбин мне сказал: потому что откуда бы мне самому додуматься про глаголы?