Позже, когда мы сражались в Майсире, он организовал мятеж, закончившийся неудачей, но сумел спастись, скрыться и подготовить второе, на сей раз успешное восстание, случившееся как раз перед тем, как мы потерпели поражение под Камбиазо.

Следом за ним вошел Бартоу. Он в прежнее время был спикером Совета Десяти, но, несмотря на высокое положение, никогда не считался слишком уж проницательным человеком.

Я вежливо поклонился. Скопас ответил мне тем же, тогда как Бартоу, видимо, не решивший, как держать себя со мной, не поприветствовал меня.

— Дамастес а'Симабу, — сказал Скопас, — мы распорядились доставить вас сюда, чтобы предложить вам жизнь, а также возможность вновь присоединиться к нумантийскому дворянству, и возвратить отнятые у вас владения, которые смогут обеспечить вам более чем достойную жизнь.

— Все, что мы хотим, — вмешался Бартоу (и тут я сразу же подумал, что эта беседа была заранее отрепетирована), — это чтобы вы исполнили определенную задачу.

— Мне очень хотелось бы ответить на это, что я нахожусь в вашем распоряжении, — сказал я. — В принципе, так оно и есть, поскольку я ваш пленник. И чего же вы желаете от меня?

— Сначала, — вновь заговорил Скопас, — я задам вам вопрос. Получали ли вы какие-нибудь предложения от предателя Тенедоса?

— Каким же образом? — удивился я. — Не забудь те, ведь вы же сами заключили меня в тюрьму, изолировали от всего мира.

— Колдуны, — ответил Бартоу, глядя по сторонам, будто ожидал увидеть, как из стен волшебным образом вырастут уши, — умеют делать такие вещи, которые не доступны смертным вроде нас.

— Я отвечу на ваш вопрос с полной откровенностью: никто не делал мне никаких предложений, — сказал я.

— Всем известно, что вы присягали тому, кто был некогда нашим императором, — отозвался Скопас. — А еще я знаю ваш семейный девиз: «Мы служим верно».