Наконец они ввели ему пять кубиков сульфата декстоамфетамина.

Глаза Пака распахнулись. Кожа его от долгого лежания в земле стала черной, как ил, а волосы, наоборот, побелели. Но глаза были живые и зеленые, как молодая листва. Во всем, за исключением одного, его тело осталось таким же, каким было раньше. Но это самое "одно" заставило женщин жалостливо вздохнуть о нем.

У него не было одной ноги, от колена.

- Земля взяла ее себе, - грустно сказала одна из женщин.

- От ноги слишком мало оставалось, чтобы ее можно было спасти, - добавила другая.

- Жаль, - вздохнула третья.

И все они вышли из хижины, оставив Уилла и Пака наедине.

Пак долго ничего не говорил, только смотрел на обрубок своей ноги. Он сидел и осторожно ощупывал его, словно убеждаясь, что ноги действительно нет, что она каким-то волшебным образом не сделалась невидимой. Потом он уставился на чистую белую рубашку Уилла, на герб Дракона у него на груди. И наконец, его немигающие глаза встретились с глазами Уилла.

- Это ты сделал!

- Нет!

Это было несправедливое обвинение. Мина не имела к Дракону никакого отношения. Точильщик Ножниц в любом случае нашел бы ее и принес в деревню. Дракона и мину объединяло только одно - Война, а в ней Уилл был не виноват.

Он взял своего друга за руку.

- Тчортирион… - сказал он тихо, стараясь, чтобы их не подслушал кто-то невидимый.

Пак отдернул руку:

- Это больше не мое истинное имя! Я блуждал в темноте, и мой дух вернулся обратно из гранитных пещер с новым именем - его не знает даже Дракон!

- Дракон очень скоро узнает его, - печально ответил Уилл.

- Пусть попробует!

- Пак…

- Мое прежнее повседневное имя тоже умерло, - сказал тот, кто раньше был Паком Ягодником. С трудом выпрямившись, он накинул на худые плечи одеяло, на котором раньше лежал. - Можешь называть меня Безымянным, потому что твои губы не произнесут больше ни одного из моих имен.