— Пускай себе смеются, — не унимался Гвидион. — Разве ты не можешь надеть свое лучшее платье, чтоб порадовать меня? И кто знает, что может случиться за день? Может, ты еще будешь рада, что так нарядилась.

Рассмеявшись, Моргауза сдалась.

— Ну, как тебе угодно. Раз тебе хочется, чтобы я разоделась, словно на празднество, то так тому и быть… Тогда мы устроим свой собственный праздник! Думаю, нужно приказать, чтоб на кухне испекли для этого воображаемого празднества медовые пироги…

«В конце концов, это всего лишь ребенок, — подумала Моргауза. — Он надеется таким образом заполучить побольше сладостей. Но, с другой стороны, почему бы и нет ? Он ведь принес мне ягод!»

— Ну, так как, Гвидион, потребовать ли мне на ужин медовый пирог?

Гвидион повернулся. Платье королевы еще не было зашнуровано, и Моргауза заметила, как его взгляд на мгновение прикипел к ее белой груди.

«Впрочем, не такой уж он ребенок».

Но Гвидион произнес лишь:

— Я всегда рад медовому пирогу. Но, может, мы еще сделаем на обед печеную рыбу?

— Чтобы у нас была рыба, — отозвалась Моргауза, — тебе придется снова сменить тунику и наловить ее самому. Все мужчины сейчас заняты севом.

— Я попрошу Лохланна, — быстро отозвался мальчик, — для него это будет настоящий праздник. А он заслужил праздник — ведь, правда, матушка? Ты им довольна?

«Глупость какая! — подумала Моргауза. — Не хватало еще, чтоб мальчишка его возраста вогнал меня в краску!»

— Если ты хочешь отправить Лохланна за рыбой, милый, так отправь. Думаю, сегодня его можно отпустить.

Хотелось бы ей знать, что на самом деле, на уме у Гвидиона. Зачем он нарядился в праздничную тунику и почему убедил ее надеть лучшее платье и позаботиться о хорошем обеде? Моргауза позвала домоправительницу и сказала:

— Юный Гвидион хочет медового пирога. Позаботься.

— Конечно, будет ему пирог, — отозвалась домоправительница, покровительственно глядя на Гвидиона. — Только гляньте на его личико — настоящий ангел.