- Я твой старший брат и распоряжаюсь в этом доме, - заявил Агравейн, и ты будешь относиться ко мне с уважением, или я его в тебя вколочу!

- Расколоти лучше себе голову - может, туда войдет хоть немного ума, дерзко отозвался Гвидион, - своего-то у тебя уже не будет!

- Ах ты, несчастный маленький...

- И нечего попрекать меня моим рождением! - огрызнулся Гвидион. - Я не знаю своего отца, но зато знаю, кто породил тебя - и не хотел бы поменяться с тобой местами!

Агравейн тяжело шагнул к мальчишке, но Моргауза быстро поднялась и заслонила Гвидиона собой.

- Агравейн, перестань изводить мальчика.

- Он всегда бежит прятаться за твои юбки, мать, - стоит ли после этого удивляться, что я никак не могу научить его послушанию? - возмущенно спросил Агравейн.

- Чтоб научить меня послушанию, нужен человек поумнее тебя, - подал голос Гвидион, и Моргауза уловила в его голосе нотки горечи.

- Тише, тише, дитя. Не говори так со своим братом, - с упреком произнесла она, и Гвидион тут же откликнулся:

- Извини, Агравейн. Мне не следовало грубить тебе. Он улыбнулся и взмахнул темными ресницами - не ребенок, а воплощенное раскаяние.

- Я же тебе добра желаю, негодник маленький, - проворчат Агравейн. Думаешь, мне очень хочется, чтобы ты переломал себе все кости? И с чего тебе взбрело в голову лезть на вершину в одиночку?

- Ну, - отозвался Гвидион, - ведь без этого ты бы так и не узнал о дыре в изгороди, и пустил бы на это пастбище овец или даже коз, и потерял бы их всех. И я никогда не рву одежду - ведь правда, матушка?

Моргауза рассмеялась: Гвидион и вправду очень аккуратно обращался с одеждой - с мальчишками такое бывает нечасто. Стоило, скажем, тому же Гарету надеть тунику, и через час она уже была напрочь измята и перепачкана, а Гвидион сходил в своей праздничной оранжевой тунике на пастбища, и она выглядела так, словно ее только что выстирали. Гвидион посмотрел на Агравейна, одетого для работы, и сказал: