И он указал на арфу, что стояла, расчехленная, рядом с ним. Поняв намек, Моргауза спросила у Кевина, не порадует ли он собравшихся песней.

Кевин взял арфу и запел, и в зале воцарилась тишина; не слышно было ни единого звука, кроме звона арфы и голоса барда. Пока он пел, люди из дальнего края зала стали подбираться поближе к главному столу, чтобы послушать музыку. Но когда Кевин допел, и Моргауза отослала домочадцев, хотя Лохланну она позволила остаться, и тот тихонько присел у очага, - она сказала:

- Я тоже люблю музыку, мастер Арфист, и ты нас очень порадовал - давно уже я не получала такого удовольствия. Но ведь вы проделали весь этот долгий путь с Авалона в северные земли не для того, чтоб я могла насладиться музыкой. Прошу вас, поведайте, в чем причина вашего неожиданного появления.

- Не такого уж и неожиданного, - сказала Вивиана, слегка улыбнувшись, - раз я застаю тебя в лучшем наряде, а на столе нас ждут пиво, печеная рыба и медовый пирог. Тебя предупредили о нашем прибытии, и поскольку у тебя никогда не имелось ни малейшего проблеска Зрения, то мне остается лишь предположить, что тебя предупредил кто-то иной.

Она с усмешкой взглянула на Гвидиона, и Моргауза кивнула.

- Но он ничего мне не объяснил, лишь настоял, чтобы я приготовила все для празднества, - а я сочла это обычным детским капризом.

Когда Кевин принялся заворачивать арфу, Гвидион приблизился к его креслу и нерешительно спросил, протянув руку:

- Можно потрогать струны?

- Потрогай, - мягко отозвался Кевин, и Гвидион осторожно коснулся струн.

- Никогда не видел такой красивой арфы.

- И не увидишь. Думаю, второй такой не найти ни здесь, ни даже в Уэльсе, где есть целая школа бардов, - сказал Кевин. - Мою Леди подарил мне сам король, и я никогда с нею не расстаюсь. И, подобно многим женщинам, добавил он, любезно поклонившись Вивиане, - с годами она становится все прекраснее.