— Ну, — осторожно, точно боясь прикоснуться к загнивающей ране, начал ветеринар, — ваша семёрка ведь не единственная на свете.

— Здесь — единственная, — Арамис вздохнул, удивляясь человеческой тупости. Всё-таки коллеги — всего лишь люди… — Для меня мир — в этом городе. А за его пределами тоже есть мир, но меня в нём нет. Что будет с моим Дозором, человек?

Павел Дмитриевич надолго задумался. Было слышно, как тикают стрелки в настенных кварцевых часах и как потно дышит за дверью хозяин.

— Значит, говоришь, только коту? Ни обезьяне, значит, ни попугаю… Впрочем, с попугаем было бы ещё сложнее. Что ж, король, попробуем… Ох, не люблю я этих штук…

Он подошёл к двери, запер её на защёлку и… начал раздеваться. Аккуратно снял халат, рубашку, брюки… и спустя пару минут на нем ничего не было. Кроме не первой свежести человеческой кожи.

— Ну сам посуди, — усмехнулся он, — кот в сапогах ещё возможен… на уровне сказок. Но кот в ботинках и трусах… это как-то уж слишком.

Потом Павел Дмитриевич опустился на четвереньки, выгнул спину, зашипел. И начал странно оплывать, будто внесенный в тёплую квартиру снежный ком. В кабинете заметно похолодало, и непонятно откуда взявшийся ветер (форточка была прикрыта) смахнул со стола несколько рецептурных бланков. А после что-то хлопнуло в воздухе — и вот уже нет на полу никакого ветеринара Павла Дмитриевича. Есть огромный зверь, чёрно-серый, пятнистый, с тугими мышцами под бархатистой шкурой, широко расставленными ушами, узкими зелеными глазами. И пасть с белыми клыками…

— Тут ведь масса должна сохраняться, — объяснил зверь правильной речью. — Но кто сказал, что чёрная пантера — это не кот? Самый кот и есть. Леопард просто крупнее.

Раньше, наверное, Арамис сильно бы удивился. Но сегодня был такой день, что оставалось лишь молча принимать очередные выверты жизни.

— В общем, делаем так, — продолжал леопард. — Я принимаю у тебя на хранение «корону», и тут же начинаю поиски подходящей кандидатуры. Как найду — сразу передаю. И будет у вашего Дозора новый вождь. Новый король… А ты… — он печально посмотрел на Арамиса. — Тебе всё равно уходить во тьму, и я не знаю, что ждёт тебя за гранью. Но я сделаю всё, чтобы ты ушёл без боли и без тоски. Все мы рано или поздно уходим, но Дозоры остаются. — Зверь зевнул, высунув тёмно-розовый язык. — Ну что, начнём?