Мы быстро попрощались, так как нас не связывали узы тесной дружбы. Единственное, что связывало нас, это то, что мы шли вместе с одной земли. Я слышал, как наши люди с завистью говорили о богатых землях Тугнеса и выражали надежды, что у нас будут не хуже. Но для меня не это было важным

— важное заключалось в том, что Мудрая Женщина повернула свою повозку по следам тяжелых фургонов Тугнеса. Я сожалел, что она решила остаться здесь, а не отправилась с нами.

Наш совсем маленький караван медленно покатился дальше. Снова мы остановились на ночь на побережье моря, но луна в этот раз пряталась в облаках. И на этот раз я снова выбрал время караула перед восходом солнца, но не увидел никакого облака с крепостью. Вместо этого на меня обрушивался сильный ветер, обдавая солеными брызгами, хотя наш лагерь был установлен далеко от береговой линии. На следующее утро пошел сильный дождь. Фургоны еле тащились по дороге. Часто приходилось слезать с лошадей и помогать им тащить повозку.

Мы изнемогали от усталости, борясь с дорогой, и когда мы обогнули стену утесов и увидели гавань, гораздо меньшую, чем мы видели на юге, утыканную острыми камнями, торчащими из воды, мы поняли, что это и есть наша земля. В гавань впадала река, мелкая и малосудоходная, но она нам нравилась, ведь это же была наша земля.

Лошади последний раз натянули ремни, мы подняли овец и перевезли их через реку, которая текла между утесами, где гнездились морские птицы. Камни были белыми от их помета.

Птицы кружили над нами, оглушительно крича. Их крики многократно отражались от утесов, замыкающих долину. Затем мы прошли через узкий проход и, наконец, оказались в долине, которая нам показалась такой же прекрасной, как и долина, доставшаяся лорду Тугнесу. Овцы и коровы тут же набросились на сочную траву, а мы поехали дальше вдоль берега до того места, где мы наконец выбрали место для остановки. И это место будет нашим, навсегда.