И все же… за ней… Ее нужно предупредить!

Я крикнул, и может быть мой страх, смешанный с гневом (потому, что она меня околдовала), сделал так, что крик мой раздался по всему ущелью.

Из-за камня, на котором стояла Гатея, показалась мохнатая клыкастая морда огромной кошки. Зверь поднялся, широко расставив лапы по обеим сторонам ног девушки. Голова его поднялась, и желтые глаза взглянули прямо на меня. Он зарычал, и огромные кривые клыки его верхней челюсти ужаснули меня. Они были длинными, как кинжалы, но гораздо более страшными.

Гатея опустила голову и посмотрела на зверя. Я мог поклясться, что глаза ее не двигались, двигалась только голова. Их глаза встретились и долго смотрели друг в друга. Затем зверь спрыгнул на землю, обошел камень и встал между мной и девушкой, не сводя с меня желтых глаз. Но страшные челюсти его были закрыты. Я не сомневался, что она как-то могла влиять на этого ужасного хищника, заставлять его подчиняться себе. Возможно она так же смогла прогнать и птиц.

Рука ее шевельнулась. Я был свободен. Я был достаточно благоразумен и опустил оружие, показав, что не собираюсь угрожать ей. Однако я не уходил отсюда, как будто эта странная встреча околдовала меня. Громадный кот был по звериному прекрасен. Я должен был признать это. Шерсть его была светло-серебряного цвета. Лишь на спине и боках виднелись пряди темного серебра. Я таких зверей еще никогда не видел.

— Он… он ручной?.. — я нашел такую форму вопроса, которая не была вопросом в прямом смысле. Этот зверь не путешествовал с ней при переселении, значит он принадлежит этой земле. Но как она могла так быстро найти его и подчинить своей воле?

— Нет, не ручной, — она качнула головой. — Это означало бы, что воля его сломлена человеком. Так человек поступает с себе подобными. Животное знает, что я не причиню ему вреда — оно знает, что я искатель. Возможно, много лет назад предки этого животного знали других искателей и были им друзьями. Эта страна очень богата… — и руки ее сделали такой жест, как будто она видела нечто такое, о чем мечтала всю жизнь. Я видел возбуждение в ее глазах, а затем радость, дикую и свободную радость. — Если мы не будем грубо обращаться с этой землей, то она многократно отблагодарит нас. Только… — и тут глаза ее стали такими же дикими, как у зверя, — только люди не могут не прикладывать все силы, чтобы подчинить своей воле все, буквально все…