И в один прекрасный день мы вдруг поняли, почему птицы стали проявлять такую бешеную агрессивность. Гигантское дерево рухнуло под нашими топорами, подмяв собой густой кустарник и показав нам, что в нашей долине Лунное Святилище не единственное, оставшееся от Прежних.

Снова перед нами стояли колонны, открывшиеся нашим взорам после того, как густой кустарник был придавлен деревом. Теперь их было семь. Высотой в человеческий рост они стояли так близко друг к другу, что между соседними едва могла пройти человеческая рука.

Эти колонны были сделаны из грязно-желтого камня, совсем непохожего на те камни, из которых состояли горные хребты, служащие границами нашей территории. Поверхность колонн была гладкой, хотя они долго подвергались воздействию погоды и растений. Они казались сделанными из замерзшей жидкой грязи. В каждую из колонн была врезана пластинка, и на каждой из пластинок вырезан символ, причем ни один из символов не повторялся дважды.

И как только лучи солнца упали на эти колонны, поднялся дикий крик птиц. Они начали бешено кружиться в воздухе, и их движения были столь угрожающими, что Гарн отдал приказ отойти назад, оставив упавшее дерево лежать там, куда оно упало.

К счастью, как мы решили, птицы недолго предавались гневу. Они собрались в стаю и полетели на запад, не обращая ни малейшего внимания на нас. И они больше не вернулись. После трех дней свободы от этих надоедливых и крикливых созданий Гарн приказал вывезти дерево. Ему не нужно было предупреждать нас о том, что нельзя приближаться к этим колоннам, и о том, чтобы мы не углублялись в лес в этом направлении. нам самим не хотелось больше приближаться к этим колоннам.

Тяжелая работа по вспашке первых полей была завершена, первые зерна легли в землю. И все мы очень волновались, пока не показались первые всходы. Мы не были уверены, что наши зерна приживутся в чужой почве. И теперь только стихийные бедствия, которые хорошо известны тем, кто выращивает хлеб, могли помешать нам собрать первый урожай, пусть даже небольшой.