Белая «Волга» помчалась в сторону Савеловского вокзала. Дима шел в фарватере, пытаясь вернуть себе утреннюю бодрость и доброе расположение духа. «Еще немного, – убеждал он себя, – и я никогда больше не увижу этого обожателя нимфеток». Объект проживал рядом со станцией метро. Дима, не таясь, вошел вместе с ним в подъезд, поглядел, как тот вытаскивает почту из ящика с номером 224, прошел вперед и начал подниматься по лестнице. Мужчина поехал на лифте. Убедившись, что он вошел именно в 224-ю квартиру, открыв ее своим ключом, Дима прищелкнул пальцами и на скорости побежал вниз. Оставался сущий пустяк – выдать Ратникову номер автомобиля и адрес, чтобы тот по своим каналам установил личность человека, который вскружил голову бедняжке Жанне и лишил сна ее заботливую сестру.

Свой третий день в офисе Лиза начала с чашки крепкого кофе. Она сидела за идеально убранным столом, делала маленькие глоточки горячего напитка и любовалась на стеллаж, который благодаря ее стараниям из творческой свалки бумаг превратился в аккуратнейшее собрание дел, которые вело агентство. «Я буду образцовой секретаршей, – думала она про себя. – И Валера Ратников никогда не пожалеет, что взял меня в агентство».

– А эта папочка, судя по всему, навсегда останется такой же хиленькой, – сообщил Дима, потрясая перед собой пластиковым конвертом, в котором и в самом деле покоилась всего пара листов.

Он сильно заблуждался, но тогда, конечно, знать этого не мог.

– «Дело о старом сатире»? – усмехнулась Лиза, и в ее серых глазах шевельнулось любопытство. – Вы никогда не даете названий делам, которые ведете?

– У нас нет Пэрри Мэйсона, – хмыкнул Дима. – И если ты обратила внимание, картотека составляется по фамилиям клиентов. Так что «Дело о старом сатире», увы, будет называться гораздо прозаичнее – «Дело Ольги Гладышевой». Сатир, кстати, вовсе не старый, а в самом соку. Тридцать восемь лет, как тебе?