Он нервно поежился.

- Лучше бы пролетарскую революцию устроили и социализм построили! — безапеляционно заявил Фельдман, сверкнув стеклышками очков.

- И это было… — криво усмехнулся Виктор. — Только не выжили социалистические страны, пятьдесят–шестьдесят лет продержались, а затем…

Он с досадой махнул рукой и добавил:

- Затем такая вакханалия началась, что на двух планетах половина населения от голода и эпидемий вымерла! Войны постоянные! Этот период не зря назвали Безвременьем.

- А нам–то що зараз робыты? — хмуро спросил Мыкола.

- Откуда же мне знать? — пожал плечами странник. — Нам еще повезло, что крейсер принял товарища капитана и теперь подчиняется ему. На нем лет триста без особых проблем прожить можно. И не семерым — полный экипаж составляет три с половиной сотни человек. Не считая десантных подразделений.

- Ясно, — Алексей выглядел задумчивым. — Но беда в том, что я ничего здесь не знаю. Даже языка.

- Вы можете приказать искину перейти на русский, — сообщил Вирт. — Ему нетрудно считать язык прямо из вашего мозга. И, кстати…

- Что?

- Хочу попросить, чтобы вы объявили нас членами экипажа, не то нам здесь ни еды не получить, ни жилья.

- Не спеши! — поднял ладонь Алексей. — Давай для начала с языком разберемся. Что нужно сказать этому твоему искину, чтобы он перешел на русский? И что такое искин?

- Искуственный интеллект, — объяснил Вирт. — Машина, способная производить очень сложные математические расчеты максимально быстро. Межзвездная навигация без помощи искинов невозможна — человеческий мозг просто не в состоянии справиться с ней. А что сказать? Повторяйте за мной.

Он вздохнул, поежился и произнес:

- Пересменате громадиве мове на мияше.

Алексей повторил.

- Яко наказашете, мияшо капитанове, — тут же отозвался искин.

- Ты дывы, усе зрозумиты можно, що вин каже… — удивился Мыкола. — Дийсно, мовы дуже схожи. Неначе росийська та украйинська.