В котором, раскинув крыла, Птица Феникс сгорает дотла. (Парцифаль, 470)

В христианской традиции Феникс считается символом воскресения, но в данном контексте

Вот она — взаимосвязь Меж умираньем и обновленьем! (Парцифаль, 470)

Трудно сказать, замечает Шамрей, какому символу отдается предпочтение: языческому — вечного взаимоперехода противоположностей, замкнутого круга — или христианскому — всеобщего воскресения мертвых. Затем Треврицет говорит о голубе, который ежегодно в ночь на Страстную пятницу приносит на камень «дивную облатку», от которой Грааль получает свою неисчерпаемую силу. В связи с этим, отмечает Я. Шамрей, можно было бы говорить о несамостоятельности существования Грааля, который обретает волшебные свойства через благодать Святого Духа и причастие Святых Христовых Тайн, а также является как бы проводником этой благодати. Но уже в том, что причастие дается камню и с целью напитания неисчерпаемой силой, проявляется скорее магический принцип. У Эйшенбаха камень Грааля оказывается почти самодовлеющим: к нему как центру и сущности мира сходятся все пути, и он же является пределом всякого духовного восхождения. В романе постоянно говорится, что именно он — «всех благ источник».

Существует братство Грааля: Уготовано место заранее, Вернейшее место в Господнем раю Тому, кто жизнь отдаст свою, Но верность Граалю сберечь старается. (Парцифаль, 471)

Таким образом, делает вывод Я. Шамрей, мотив существования Грааля через благодать Божию остается на периферии, тогда как всем повествованием утверждается, что Грааль не этап на пути к Богу, не посредствующее звено, а самодостаточная цель. Он является средоточием, истоком и воплощением совершенства, он — центр, и он зримо присутствует на этой земле.