В тот вечер в баре она опять думала об этом. Одиночество навалилось на нее зимней стужей, леденило сердце, и Рене как никогда на свете захотелось сбросить эти ледяные оковы, ощутить себя любимой и желанной, влюбиться самой… Когда в дверях бара появился Эрик, она не поверила своим глазам, решив, что прошлое вернулось к ней. А когда осознала, что ошиблась, уже не могла совладать с собой и решила соблазнить этого мужчину во что бы то ни стало.
Эрик затмил образ Кевина, который она так долго и бережно хранила в своей памяти, и стал для нее всем. Теперь для Рене существовали на свете только серые глаза, в которые невозможно не влюбиться, только восхитительные ямочки в уголках губ, которые нельзя не целовать снова и снова. Слишком долго она была одна, слишком долго отказывала себе в возможности счастья. Кто сказал, что ее нельзя любить? В день, когда Эрик переехал к ней, Рене разорвала фотографию, лежащую на дне рюкзачка, и выбросила крохотные клочки с балкона. Они опустились на асфальт белым снегом, а в душе у Рене расцвела весна.
Эрик любил ее — в этом не было никакого сомнения. Невозможно было подделать эту нежность в его глазах и этот трепет его тела. Даже к ее отлучкам он относился спокойно и, казалось, верил ее фантастическим объяснениям о занятиях танцами. Да и как не верить, если всякий раз после своего позднего возвращения Рене самозабвенно танцевала ему соблазнительный танец, который неизменно заканчивался в спальне? Правда, в последние дни в глазах Эрика поселилась грусть, и Рене понимала, что с любимым что-то происходит.