Диего сделал странное выражение лица, и затем он выпрыгнул на поверхность, словно пуля.

Я бросилась за ним. Когда я прорвалась на воздух, он почти задыхался от смеха.

«Что?»

Он не мог ответить мне минуту. Наконец он выпалил: «Это самое ужасное „пять“, которое я когда-либо видел».

Я шмыгнула носом, рассердилась: «Я не могу быть уверена, что ты не оторвешь мне руку или что-то подобное».

Диего фыркнул: «Я не смог бы этого сделать».

«Кто-нибудь другой смог бы», — возразила я.

«Это правда», — согласился он, вдруг не так весело, — «Как на счет еще немного поохотиться?»

— «Ты еще и спрашиваешь?»

Мы вышли из воды под мостом, и удачно, прямо напротив двух бездомных, спящих в старых, грязных спальных мешках, на общем матрасе, укрытом старыми газетами. Ни один из них не проснулся. Их кровь была испорчена алкоголем, но всё же лучше, чем ничего. Мы также захоронили их в проливе, под другими валунами.

«Что ж, я сыт на нескольких недель», — сказал Диего, когда мы снова вышли из воды, капая на конец другого пустого причала.

Я вздохнула: «Я полагаю, что это более легкая часть, не так ли? Меня снова будет одолевать жажда через пару дней. А потом Райли, вероятно, снова отправит меня с другими уродами Рауля».

«Я могу пойти с тобой, если хочешь. Райли в значительной степени позволяет мне делать то, что я хочу».

Я на минуту с подозрением задумалась об этом предложении. Но Диего действительно не похож на других. Я чувствовала себя по-другому с ним. Мне больше не нужно было присматривать за спиной так сильно.

«Я не против поболтать», — согласилась я, но тут же почувствовала себя неловко. Все это прозвучало довольно жалко.

Но Диего просто сказал: «Круто», и улыбнулся.

«Так как вышло, что Райли дает тебе столько свободы?», — поинтересовалась я, желая разобраться в отношениях между ними. Чем больше времени я проводила с Диего, тем менее реальной казалась их крепкая связь с Райли. Он был таким…дружелюбным. В отличие от Райли. Но, наверно, противоположности притягиваются.