Конечно, мы много раз допускали ошибки, Райли читал донесения, рычал и орал на нас, и ломал вещи — например, любимую видео-приставку Рауля. Рауль приходил в бешенство и сжигал кого-нибудь. Тогда злился уже Райли и проводил обыск на наличие спичек и зажигалок. Так повторялось по нескольку раз, и потом Райли возвращался вместе с новообращенными детишками из трущоб взамен утраченных. Этот круговорот был нескончаем.

Диего жадно втянул в себя воздух — и я наблюдала за тем, как меняется его тело. Он припал к крыше, одной рукой ухватившись за кромку. Его странное дружелюбие исчезло — передо мной был охотник.

Я осознала это. Я поняла это, а потому смирилась. Я отключила свой разум. Время охоты пришло. Я глубоко вздохнула, втягивая в себя аромат крови тех, что были внизу. Они были не единственными людьми в округе, но они оказались ближе всех. Ты должен решать, кто станет твоей добычей до того, как найдешь ее. Было слишком поздно что-то менять.

Из моей глотки вырвалось низкое рычание. Мое рычание. Эта кровь была моя. В горле разгорался огонь жажды и занимал все мои мысли.

Я спрыгнула вниз и приземлилась как раз рядом с плачущей светловолосой проституткой. Сзади я чувствовала присутствие Диего, поэтому я предостерегающе зарычала, схватив удивленную девушку за волосы. Я рывком подняла ее, прислонившись спиной к стене. В качестве обороны, просто на всякий случай.

Ее рот раскрылся в крике, но мои клыки обрушились на ее горло прежде, чем из него вырвался хоть один звук. Были слышны только булькающий звук воздуха и крови в ее легких, да мои низкие стоны, которые я не в силах была сдержать.

Я, захлебываясь, сосала кровь, мало заботясь об остальном.

Тот же шум я услышала со стороны Диего — мужчину он взял на себя. Вторая женщина без сознания лежала на земле. Никто из них не издал и звука. Диего оказался хорош.

Диего уже прикончил мужчину. Он посмотрел на меня. На его лице было выражение, которое я могла истолковать как… симпатию. Но я могла чудовищно ошибаться. Я не помню, чтобы кто-то прежде выказывал мне симпатию, так что у меня это открытие не вызвало никакого удовольствия.