- М-да, в смелости этим парням не откажешь, - констатировал Ги. - В какой-то степени Первеич прав: могли бы их жахнуть противометеоритным оружием, причем без всякого злого умысла, а на бездумно-кибернетическом уровне. Их счастье, что они подлетали медленно... Века полтора назад, подберись они вот так к поверхности Земли - без радиосигналов или каких-нибудь фейерверков, - страшно подумать, что могло бы произойти...

- Братцы, а о том ли мы думаем? - проявил вдруг несвойственное ему глубокомыслие Габор. - Ведь он, по-моему, идет на контакт...

Насчет контакта было еще неясно, но он несомненно приближался. Поблескивающее массивное тело не менее двух метров в высоту плавно скользило по дороге, словно на воздушной подушке; отсюда было не разобрать деталей, но движение это отнюдь не напоминало целеустремленную прямолинейность робота. Напротив, фигура подплывала то к левой, то к правой обочине, временами останавливалась и, кажется, наклонялась.

- Ну прямо как на прогулку вышел! - восхитился простодушный Первеев. Тоже мне... луноход.

Между тем "луноход", не дойдя до купола метров сто пятьдесят, неожиданно присел на камешек. Это было так по- человечески, что никто даже не удивился. Странно было только то, что смотрел он не на сверкающее полушарие "Шапито", а куда-то в сторону. Сейчас уже можно было рассмотреть, что у робота две передние конечности, призматическое подобие головы, впрочем, без шеи, и все это сгибается мягко, без острых углов, словно неведомое существо было вылеплено из пластилина.

- Куда он уставился? - недоуменно протянул Первеев. - Перед ним архитектурное детище неевоной цивилизации, а он нос воротит!

- Балда, - дружелюбно заметил Габор, - он же на Землю смотрит.

- Я, когда в первый раз тут высадился, тоже вот так смотрел... - Фаттах вздохнул. - Привыкли мы, братцы, очерствели, а ведь красота-то какая!

Они замолкли. Неведомый пришелец сидел и смотрел. Время тянулось. У Габора затекли ноги, он поднялся во весь рост, за ним и остальные. Задумчивый гость переменил позу, словно и у него появилось желание устроиться поуютнее, и продолжал глядеть. Перед ним, чуть прикрытые облачной растушевкой, проплывали прелестные в своей законченности контуры Африки. Гость нагнулся, словно что- то нашаривал у своих ног.