Хотя окажись на месте Зимагора Женька-Крюк или, скажем, Вовчик-Ёрш – любой из службы безопасности – и поступи этот любой подобным образом, не избежать бы ему суровой от Сурка отповеди и штрафа в размере положенного Лысым двухнедельного пая. Но в том-то и дело, что Зимагор – это Зимагор, шеф и олицетворение службы безопасности как таковой, а Сурок – лишь его протеже, правая рука и не более того. При такой диспозиции не слишком-то отповедуешь – приходится вздыхать и смирять гордыню.

– Долго, – повторил Зимагор, выбрасывая оставшийся от папиросы бумажный мунд-штук в окно под дождь. – Не нравится мне это, – объявил он наконец, но таким тоном, будто и сам ещё сомневается в этом личном своём заключении.

Сурок легкомысленно пожал плечами. "В конце концов, не одни же мы здесь, – подумал он, разглядывая два автомобиля: "БМВ" и "мерседес", стоявшие справа в двадцати шагах с включенными фарами. – Не одни мы ждём".

На "БМВ" приехал Клёст. Приехал первым, три с половиной часа назад. Как и было уго-ворено, с ним были только двое: водила и личный телохранитель. Клёст вылез из машины – прямой и сухой, как палка – и потешной дёрганой походкой направился к дожидавшимся его "миротворцам".

– Ну что, мужики? – спросил весело. – Служба идет?

– Так точно, – в тон ему отвечал Зимагор.

Они обменялись рукопожатиями, и Зимагор сделал широкий приглашающий жест в сто-рону синего вольво, где и должны были по замыслу проходить переговоры.

– Надеюсь, ушек электронных там нет? – поинтересовался Клёст всё в той же шутли-вой манере. – А то знаю я Лысого: ему "клопа" засадить, что два пальца. Кандидат, как-никак, технических наук.

– Мы службу знаем, – чуть помедлив (поспешность в ответе могла быть неправильно истолкована), сказал Зимагор. – Нам приказано: никаких "клопов" – значит, никаких "клопов".