– То есть это надо понимать так, что Федюнин кошак может залезть на какую-нибудь полосатую инопланетную сороконожку? И что, уже были прецеденты?

Следующие пятьдесят часов прошли совершенно безмятежно. Мы мчались по своей трассе друг за другом, не испытывая каких-либо проблем, лишь раз в шесть часов проверяя работу навигационной автоматики. Согласно расчетам Тхора, до первого поворота маршрут вообще не требовал присутствия в ходовом посту вахтенного пилота. Я изобретал новые программы для кухонного автомата, Перси штудировал комментарии к Транспортному Кодексу – и так дело шло до тех пор, пока вдруг не включился блок ближней связи.

Я в тот момент как раз вынул из холодильника полдюжины яиц, рассчитывая проверить программу омлета по-лангедокски – поэтому Пиккерт, находившийся в ходовой рубке, включил внутреннюю трансляцию.

– Да, старик, – услышал я его голос. – Что у вас стряслось? Или Коля опять запутался в пеленках?

– Не у «вас», а у нас, – ответил Тхор. – Боюсь, нам придется немного изменить курс. Я только что получил сообщение по каналу «навигационный-общий», что наш поворот временно закрыт из-за аварии гидеонского танкера с грузом текилы.

– Вот так номер, – хмыкнул Перси. – И как же теперь?

– Разумный вариант у нас только один: через полчаса проскакиваем чуть дальше, затем сворачиваем на старинном рукаве ZC-13, выходим в обычное пространство, пересекаем небольшую систему – это часа полтора, и входим в резервный рукав AWE-86. Там до перекрестка на Альбрехте, и снова на прямой курс. Потеря времени составит около десяти часов на все про все. Что бы ни говорили на Березани, мы не виноваты, и доказательства особо искать не надо.

– Сэм, ты слышал? – спросил Перси.

– Ну, а куда деваться? – отозвался я, рассматривая яйца на предмет даты выпуска. – В такой ситуации ни одна комиссия ничего не сможет нам предъявить. Тхор, а ты уверен, что тот, «тринадцатый» – в порядке?