— Здесь, сержант!

Сержант, нахмурившись, отрывает взгляд от списка личного состава.

— Трутень? Слеппень? Это что, Слет Ненормальных Жуков?

— Мы братья, сержант, — уведомляет без всякой надобности один из двух Слеппней, так как физическое сходство между двумя этими широкоплечими индивидами было бы очевидным, даже если б их не связывала общая фамилия.

— Совершенно верно, — добавляет другой. — Можете называть меня для краткости Хи, а Шуберт предпочел бы зваться Шу, потому как иначе…

— РАЗВЕ Я СПРАШИВАЛ?

— Нет, вашбродь.

—… И НЕ НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ!!! Я вам не какой-то там, на хрен, офицер! Мне не требуется пожалования со стороны короны, чтоб сделаться дворянином… я родился им! ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ?

— ДА, СЕРЖАНТ!

— Тогда лечь и произвести двадцать отжиманий, просто чтоб вы не забывали!

— Мгмм… это по десять на каждого из нас, Серж, или…

— ПО ДВАДЦАТЬ НА КАЖДОГО! — рычит Лыбби. — И ЕЩЕ ПО ПЯТЬ КАЖДОМУ ЗА НАЗЫВАНИЕ МЕНЯ «СЕРЖЕМ»! МЕНЯ ЗОВУТ СЕРЖАНТ ЛЫББИ, А НЕ СЕРЖ ИЛИ ВАШБРОДЬ! УСЕК, СОЛДАТ?

— ДА, СЕРЖАНТ!

— ТОГДА ПРИСТУПАЙ!

Двое братьев ложатся и начинают отжиматься, тогда как сержант снова переключает внимание на список.

— Шу Слеппень и Хи Слеппень! Это ж надо! Боже мой! А вот еще один! Осса!

— Здесь… Серж.

При этих словах Лыбби вскидывает голову, словно его ткнули в ребро… и, конечно же, так оно и есть. Употребление ненадлежащей формы обращения столь скоро после того, как его запретили, могло произойти либо по ошибке, либо по глупости, не будь оно выдано так подчеркнуто. А так не возникало никаких сомнений что это такое: вызов сержантскому авторитету… то есть, иначе говоря, глупость.

Вид у бросавшей особы еще тот. Вероятно, она в любом случае выделилась бы в строю, так как была единственной женщиной в нашей группе, хотя, возможно, с первого взгляда этого и не заметишь, заметить это удается лишь взглянув вторично, так как стояла она привычно ссутулясь.