—… пришлый агитатор и профсоюзный организатор! И подумать только, я платил ему за перерезание своего же горла!!

Я как-то сумел сохранить невозмутимое выражение лица, а это потруднее, чем кажется.

— На самом деле, господин Гиббель, я платил ему за помощь в раскрытии источника утечек с вашего склада, что он и сделал, а вы платили ему за работу на фабрике, что он тоже выполнил, и я не совсем понимаю, на что вы, собственно, жалуетесь.

С мгновение мне думалось, что девол кинется через стол вцепиться мне в горло.

— Я жалуюсь на то, что ваш так называемый агент организовал на моей фабрике профсоюз, стоящий мне кучу денег!

— Нет никаких доказательств его участия в…

— А почему же тогда его имя всплывает каждый раз…

—… а даже если и есть, то я не уверен, какое мне до этого дело. Я занимаюсь бизнесом, господин Гиббель, с сотрудниками, а не с рабами. Чем они занимаются в свободное время — это их дело, а не мое.

— Но он действовал как ваш агент!!

—… расследуя проблему с кражами, которая, как мне говорили, благополучно разрешена.

Пока мы говорили, Корреш сунул голову в кабинет, увидел, что происходит и вошел целиком, надевая на себя личину большого злого тролля, каковым он, собственно, и был. Если вам это интересно, я работал в то время без секретарши, так как выяснив, что в действительности произошло у Банни и Гвидо на последнем задании, я счел мудрым посоветовать им залечь на грунт. В качестве добавочной предосторожности я настоял, чтобы они прятались порознь, так как боялся, что Банни убьет Гвидо, если они окажутся одни на расстоянии вытянутой руки друг от друга. По какой-то причине моя секретарша, кажется, восприняла профсоюзную деятельность Гвидо слишком близко к сердцу.