— Как? — Мама начала сердиться. Ей очень не хотелось разгадывать шарады дочери. И думалось, что Олю надо перевести в другую школу — в этой она стала совсем чужой. Замкнутой, неразговорчивой, только временами выдает такие вот загадки…
— Ну, просто лопнет.
— Как она может лопнуть?! Она же такой же человек, как и мы. Вот ты можешь лопнуть?
— Не человек. Она, — Оля показала пальцем на выплывавшую из-за верхушек деревьев платформу монорельсовой маршрутки.
— Они не взрываются, — облегченно рассмеялась мама. — Ты чего встала?
— Она сейчас взорвется, — настойчиво повторила Оля.
Катальщицы умчались далеко вперед. Парень на велосипеде почти доехал до места, где аллею косо пересекала узкая тень монорельса.
— Стой!!! — вдруг закричала Оля.
Мама вздрогнула от неожиданности, а мальчик на велосипеде то ли не понял, что крик относится к нему, то ли не расслышал, и продолжал двигаться вперед. И в тот же миг аллею накрыло чудовищной чашей ударной волны. Мальчик попытался свернуть, хрупкая машина заскользила юзом, упала на бок, сбросив хозяина с седла. А сверху на него летела платформа. Мальчик замер и смотрел на падавшую с двадцатиметровой высоты тридцатитонную махину платформы.
Мама страшно закричала. Оля молчала. И смотрела, как медленно, очень медленно эта огромная глыба падает, падает, падает… Она не заволновалась: знала же, что так будет. Ей это приснилось, — что платформа упала прямо на ноги мальчику с велосипедом, оторвала их, и все вокруг было в крови.
И в последний момент, когда мальчика уже не стало видно, платформа вдруг подернулась серебряной дымкой. Оля вырвалась из маминых рук, со всех ног помчалась к мальчику. Мама отчаянно кричала, звала ее, но Оля не оборачивалась: это же был тот самый мальчик, который ей приснился! Она хотела узнать, отдавило ему ноги, как во сне, или нет.
Сейчас он сидел на краю аллеи и смотрел в одну точку. Платформа упала на велосипед, в сантиметре от его левой ноги. “Не отдавило”, — удовлетворенно отметила Оля и присела на корточки перед мальчиком. Он был чуть старше нее, совсем некрасивый, и сразу было ясно, что он не такой дурак, как ребята из школы.