А потом их всех повезли давать показания. И всех вызывали в кабинет. Мама почему-то не сказала, что это Оля предупредила всех об аварии.

— Почему? — спросила Оля потом.

— Потому, — мама не захотела объяснять.

Из отделения милиции их повезли в гостиницу “Измайлово”, только не туда, где живут иностранцы, а в корпус за бассейном, где Оля никогда раньше не бывала. Там ходили люди в белых халатах, похожие на врачей. Они тоже вызывали всех, как в отделении милиции. Когда вызвали маму, Оля немного поиграла с другими детьми. Они смеялись, не веря, что Оля видела аварию во сне, и Оля не стала больше с ними разговаривать. Потом поехали домой, и весь вечер мама проплакала на кухне, а папа ее успокаивал. Оля очень хотела пить, часто бегала на кухню, и всякий раз родители замолкали, продолжая разговор, только когда Оля закрывала за собой дверь. Зато не запрещали пить холодную воду из-под крана. Она выпила ее так много, что ночью подскочила температура, и Олю забрали в больницу.

01 августа 2077 года, воскресенье

Московье

Служебный электробус Савельев распорядился запарковать не на стоянке, а прямо перед входом в помещение Измайловского РОВД. Сопровождаемый своими оперативниками, Савельев поднялся в холл, показал дежурному удостоверение. Тот заметно помрачнел, процедил сквозь зубы:

— Проходите, — и буркнул в селектор: — Тут безопасники приехали.

Савельев вздохнул: такой прием он встречал в любом подразделении МВД. Между МВД и Службой информационной безопасности шла негласная холодная война, в которой милиция была обречена на поражение: у безопасников больше полномочий. Не обращая внимания на полные завистливой ненависти взгляды патрульных, Савельев поднялся на третий этаж, постучал в косяк двери с табличкой “Начальник отделения”.

— Я забираю всех свидетелей и потерпевших, — предупредил он.