На владычный двор въехав, перекрестился Олег Иваныч, кивнул Олексахе. Тот к конюшням подался, лошадь перековать, да потом — в путь, по делам важным. Условились вечерком встретиться, в корчме посидеть, на Лубянице, поговорить, на людей посмотреть, новостей послушать. Каурого служкам отдав, остановился Олег Иваныч у владычного крыльца сапоги травой почистить — забрызгались, пока ехал.

Кто-то неслышно подошел сзади, прибаутку произнес ехидно:

— У вас продается несгораемый шкаф?

Олег Иваныч аж вздрогнул — ну кто тут такое спросить может? Либо Олексаха, так тот на конюшне, либо…

Обернулся…

Ну, точно! Гришаня! Синеглазый, улыбающийся, довольный. В новом кафтане из красного аксамита с канителью из позолоченной нити. Ишь, вырядился! Не иначе — к Ульянке на свидание собрался.

— Гришка! Гришка, волк тебя дери! Ну, здрав будь, охламонище! — Олег Иваныч широко расставил руки.

— Стой, стой, Иваныч! Полегче. Кафтанец помнешь ведь!

— Кафтанец… Ну, рассказывай, как ты?

Гришаня замялся. Выпростался из объятий, оправил кафтанишко. Видно было — не до разговоров ему, к Ульянке спешил с гостинцами. Та все на Нутной у Олексахиной Настены жила, с тех пор, как из Москвы выбралась, с Олег-Иваныча непосредственной помощью.

Олег Иваныч подмигнул:

— Ну, беги-беги… Завтра жду в гости, расскажешь. С Ульянкой и приходите.

— Придем, Олег Иваныч. Ужо непременно заявимся… Да, там тебя владыко в нетерпении дожидается. Поспешай-ко!

Владыко? В нетерпении? Интересно…

Олег Иваныч степенно поднялся по высоким ступенькам крыльца владычной палаты. Стражники, поклонясь, распахнули двери…