— Верно говоришь, Олеже, верно! — рек Феофил. — Только как пойдешь сейчас против Москвы-то? Ведь новая Шелонь получится!.. Да и православие в чести на Москве… Митрополит Филипп ведь и отлучить может, спаси нас, Господи!

— Да, тут подумать надо.

— И союзников у нас не оказалось в нужный момент, прости Господи! — подал голос посадник Епифан Власьевич.

— О союзниках дело говоришь, господине! — встрепенулся Олег Иваныч. — Не трогая Казимира и немцев, русских людей вспомните! Ведь не все они под Москвой ходят. Есть и Тверь, и Рязань, и Ярославль, и Новгород-Северский. Земли эти тоже много чего от Москвы терпят. Терпят, потому как Москва им от татар заступа. А если б с ними сговориться тайно? Хотя бы пока насчет хлеба, чтоб не особо от Москвы зависеть. Скажем, с той же Рязанью или с Новгород-Северским?

Феофил одобрительно кивнул, мол, хорошая мысль. Вот и воплощай ее в жизнь, а уж мы, Новгородская церковь, поможем.

— Придется без одобрения веча все устраивать, — заметил Олег Иваныч, — все ж таки дело тайное. Думаю, тысяцкого мы в это посвящать не будем?

— Его посвяти, как же! — невесело усмехнулся Епифан Власьевич. — Вся Москва знать будет!

— Вот и я о том же, — кивнул Олег Иваныч. — Так, считаю, приказ получил, а?

— Считай, что получил. От меня, архиепископа Великого Новгорода, и от его законно избранного степенного посадника. — Феофил торжественно перекрестил Олега.

Тот ликовал в душе. Поиск союзников, решение хлебной проблемы — первые тропинки в борьбе за свободу и независимость. Честно говоря, Олег Иваныч не рассчитывал так легко уговорить на антимосковские действия Феофила, помнил его прежнюю позицию, когда на Шелони владычный полк так и не выступил против войска Ивана. Но все меняется. И кажется, к лучшему. К лучшему для Новгорода, для Республики, а значит — и лично для Олега, для Софьи, для их друзей, для всех свободных новгородцев.