— С добрым утречком, Олег, свет-Иваныч!

— И тебе того же, Демьян Миколич. Давай сбитню да вели коня седлать. Сей же час на владычный двор еду… Черт, чуть не проспал ведь.

— Которого коня седлать, Олег Иваныч, каурого али в яблоках?

— Да какого хочешь… Впрочем, нет. Каурого седлай, дорога-то скользкая, а каурый все ж покладистей будет.

Парень, поклонившись, вышел. Надежен, Демьян-то, Демьян Три Весла, с Пашозера, погоста дальнего, Миколы-весянина сын. Как-то по осени сильно помог Демьян Олегу Иванычу в борьбе с ненавистным боярином Ставром, что держал в порубе любимую женщину Олега, боярыню Софью, и друга-приятеля Гришу, книгочея и умом вострого служилого человека архиепископа Феофила, главы новгородской церкви — Софийского Дома. И сам Олег Иваныч был таким вот «служилым человеком» (по-здешнему — софийским), только рангом куда как выше — возглавлял «следствие Софийского Дома», или, говоря более понятным языком, — службу безопасности Министерства иностранных дел Новгорода Великого. Не Феофилу лично служил — Новгороду, городу, ставшему для Олега Ивановича Завойского второй (и — любимой) родиной. Первой был Санкт-Петербург… Районный отдел милиции, должность старшего дознавателя, перед ней — шесть лет оперативной работы. И пустота… С первой женой развелся, вторая сама сбежала, третьей Олег Иваныч не заводил — себе дороже. Думал, что и нет ее на свете, никакой такой любви, уверен был… Пока не попал вдруг в пятнадцатый век да не встретил новгородскую боярыню Софью. Вот уже скоро два года минуло, как непостижимым образом очутился Олег Иваныч в Новгороде, Господине Великом. А сколько событий за это время произошло — вспомнить страшно! И посольство в Литву, и борьба с Москвой, и интриги боярина Ставра — подлеца и садиста. Горит теперь Ставр в геенне огненной, не иначе. По делам и честь. А дела у Ставра были чернее черного… Ну, черт с ним, со Ставром, не к ночи будь помянут. Хоть вся здешняя жизнь в борьбе прошла — и в порубе под арестом пришлось побывать, и в плену, и в немилости, — а все же считал Олег Иваныч, что сделала ему судьба к сорока годам хороший подарок.