Тревожное замешательство Ванена все росло. Он хотел отчитаться сразу, как только проснулся в лазарете, но его заставили отдохнуть некоторое время, а потом направили в кабинет Хорлама для неофициального разговора, чтобы проверить его восстановленное "я" и подтвердить, что он вновь готов к службе. Но этот разговор оказался слишком уж неофициальным!

— Зачем вы все это говорите? — спросил Ванен тихим, нарочито бесстрастным голосом. — Это банальности, но ваш тон… некоторым образом сказанное вами граничит с отклонением.

— На основе чего я могу заработать себе нечто на шкале исправлений —  от выговора до смерти, лоботомии и удаления памяти, так? — Хорлам улыбнулся сквозь сигарный дым. — Все равно, мальчик. Вы должны также знать, что на борту корабля нет тайной полиции, которой я был бы обязан отчитаться. Я говорю все это по одной простой причине: есть некоторые вещи, о которых я обязан вам рассказать. И хочу смягчить удар. Это ваше первое путешествие в Глубокий космос?

— Да.

— И вы находились на корабле только два года. Потом вашу память очистили и вас поместили на планету. Остальные члены команды обследовали эту часть Галактики еще пять лет. В таких условиях многое меняется: ослабляется дисциплина, люди отходят от идеализма. Вы сами это увидите, так что не удивляйтесь сверх меры. Кадру ведь известны подобные явления, он к ним привык.

Внезапно Ванен понял, что именно поэтому люди никогда не возвращаются из Глубокого космоса в родные миры Гегемонии. Уже после первого настоящего долгого путешествия их никогда уже не подпускают к Внутренним Звездам ближе, чем на расстояние годичного путешествия, и их домом становится огромная морская база. Это известно заранее и объясняется необходимостью карантина, и все соглашаются на такую жертву во имя служения Кадру.