— Ас нашим солнцем что-то случилось, и оно вдруг чуть-чуть уменьшило свою яркость… Хорошо, что это произошло не сразу, а за сто лет…
— Почему же оно потускнело?
— Никто не знает. Люди едва успели построить подземные города, а часть наземных накрыть куполами… Стало так холодно, что нормальная жизнь на поверхности планеты оказалась невозй.
На главном телевизионном экране появился грустный пейзаж; планета, скованная вечным морозом; моря и даже океаны покрыты льдом. Заброшенные города мертво угадываются в белесом тумане.
На высоком светлом плоскогорье — площадка космодрома. В центре ее замер небольшой космический корабль высотой метров сто пятьдесят. А на самом краю, на потрескавшемся от мороза камне, сидит человек в скафандре. Перед ним — телевизор.
— Это командир «Ураха» Хелок, — говорит Той.
— У вас такое же телевидение, как и у нас на Земле… — вслух отмечаю я.
— Нет, что ты! — воскликнул Тий. — Чтобы экономить энергию, жители планеты вынужденно вернулись к древней технике… Но смотри на экран командира: сейчас выступит самый старый житель планеты — Гин, ему больше двухсот лет…
— Ого! У нас тоже появились «умноженные старики». И много таких?
— Нет, уже мало… Но слушай его, слушай. Сейчас его слушают все!
Я увидел морщинистое безбородое лицо человека с длинными седыми волосами. Светлые серые глаза Гина тоже казались поседевшими, но блестели молодо, и в них светилась мудрость.
3— Дорогие сопланетники, — начал он свою прощальную речь, — я обращаюсь к вам, друзья мои… И к тем, кто, воз, прилетит сюда, на эту засыпающую навсегда планету, из других миров, где есть Разум… Мы жили счастливо и дружно, не нуждались ни в чем, и вдруг солнце наше начало остывать, и с такой быстротой, что около трети населения Емека… погибло. Теперь же из тех, кто тогда уцелел, здесь всего десятая часть… Некоторые из нас, кто, подобно мне, достиг глубокой старости, остались в своих подземных и подводных городах… Более молодые, пожелавшие увидеть и ощутить Светлое Будущее на других планетах, легли в биотроны и покоятся в состоянии анабиоза.