Каролина бросала рыбу крупному дельфину по кличке Скарбак, когда Флойд ощутил мягкое покалывание на запястье.

- Ректор слушает.

- Хейвуд? Это Виктор. Как дела?

За секунду Флойд пережил самые разноречивые чувства. Сначала раздражение звонил его преемник и, скорее всего, главный виновник отставки. Затем любопытство - о чем пойдет речь, нежелание разговаривать, стыд за собственное ребячество и, наконец, волнение. Виктор Миллсон мог звонить лишь по одной причине.

Флойд отозвался как можно спокойнее:

- Не жалуюсь. А что?

- Линия защищена от подслушивания? Нет. Слава богу, это для меня теперь без надобности.

- Тогда попробуем так. Вы помните последний проект, которым занимались?

- Еще бы! Полагаю, работы идут по графику.

- В том-то и беда. Мы можем выиграть максимум месяц. Значит, мы безнадежно опаздываем.

- Не понимаю, - невинно произнес Флойд. - Конечно, времени терять не хотелось бы, но ведь и четких сроков нет.

- Есть, и даже два.

- Это для меня новость.

Даже если Виктор и ощутил иронию, он предпочел ее не заметить.

- Да, два срока. Один из них установлен обстоятельствами, другой - людьми. Наши старые соперники опережают нас на год.

- Плохо.

- Это не самое худшее. Даже не будь их, мы все равно опоздаем.

Когда мы прибудем к... на место действия, там ничего не останется.

- Забавно. Неужели конгресс отменил закон тяготения?

- Я не шучу. Ситуация... нестабильна. Я не вправе входить в подробности. Вы будете дома?

- Да, - ответил Флойд, с удовлетворением подсчитав, что в Вашингтоне уже далеко за полночь.