– Гравикопье? – Виктория не повысила голоса, но Маккеон уловил нотку удивления и в свою очередь удивленно приподнял брови.

– Да, мэм. – Он помедлил. – Разве вам никто не говорил?

– Нет, не говорил. – Губы Виктории сложились в нечто похожее на улыбку, и она, неторопливо сложив руки за спиной, спросила: – Сколько и какого бортового вооружения нам это стоило?

– Всех четырех гамма-лазерных установок. Маккеон заметил, что ее плечи слегка напряглись.

– Понимаю. И вы, если не ошибаюсь, упомянули энергетические торпеды?

– Да, мэм. Верфь заменила – вернее, заменяет – ими все бортовые ракетные шахты, кроме двух.

– Все, кроме двух?

Этот вопрос прозвучал жестче, и Маккеон испытал приправленное горечью удовлетворение. Неудивительно, что она так расстроена. Ее даже не предупредили! А уж он-то как расстроился, узнав о затее командования.

– Да, мэм.

– Понимаю, – повторила Виктория и вздохнула. – Очень хорошо, старпом, что нам оставили?

– У нас все еще имеются лазеры-тридцатки, по два на каждом борту, плюс ракетные пусковые. После переоборудования у нас появится гравикопье и четырнадцать торпедных генераторов. Оружие преследования осталось без изменений: две ракетные шахты и спинальный лазер-шестидесятка.

«У нее отличный самоконтроль, – заключил старпом, – даже не поморщилась. Совершенно».

Энергетические торпеды представляли собой быстродействующее разрушительное оружие, от которого очень трудно защититься… но совершенно бесполезное против цели, имеющей силовой барьер военного образца. Данный факт, очевидно, и послужил причиной, по которой на «Бесстрашном» установили гравикопье. Правда, хотя гравикопье и выжигало (как правило) у противника генераторы силовых барьеров, срабатывало оно медленно и действовало на очень короткой дистанции.

– Понимаю, – в который раз произнесла капитан Харрингтон и чуть тряхнула головой. – Очень хорошо, мистер Маккеон. Уверена, что отрываю вас от дел куда более важных, чем разговоры со мной. Мой багаж уже доставили?