Гэри прыснул:
– Ему придется чуток поторопиться, а то может и не успеть.
– Нет, ты послушай, – продолжал Херб. – Кончай делать вид, будто не замечаешь прогресса человечества. Взять, к примеру, хотя бы наш корабль. Мы теперь пользуемся ракетными двигателями только при взлете и посадке. В открытом космосе включаем геосекторы и движемся, искривляя пространство, при этом развиваем такую скорость, о какой с ракетными двигателями нельзя и мечтать. А воздух? Теперь у нас есть генератор атмосферы, и мы не зависим больше от запасов кислорода и очистителей воздуха. То же самое с продуктами. Автомат просто подбирает материю и энергию из космоса и трансформирует их в бифштекс и картошку – ну, по крайней мере, в их эквивалент по питательности. Мы посылаем наши заметки и фотографии прямо через космическое пространство на миллиарды миль. Сидишь перед спейсрайтером и шлепаешь по клавишам а через несколько часов другая машина, уже в Нью-Йорке, выдает то, что ты здесь написал.
– Разбежался, – зевнул Гэри. – Мы даже еще и старт не взяли: я – о человечестве. То, чего оно добилось, – мелочь перед тем, что ему еще предстоит. Ну, конечно, если в приливе дурного настроения оно сперва не прикончит себя.
В углу каюты включился и застрочил спейсрайтер, воспроизводя посланные несколько часов назад в миллиардах миль отсюда позывные.
Оба поспешили к аппарату и склонились над ним.
Клавиши медленно и старательно выстукивали:
Нельсону. Борт «Космического щенка», следующего к Плутону. Ходят слухи, что Эванс может стартовать к Альфе Центавра без разрешения Компании. Полный вперед к Плутону. Мало времени. Торопитесь. С уважением: «Вечерняя ракета».
Аппарат остановился. Херб посмотрел на Гари.
– Кажется, Эванс, действительно, парень стоящий, – кивнул тот. Может, пошлет их куда следует. Они давно на это напрашиваются.
Херб подавился смешком: