Однако её терпению не сравниться было с терпением Дюрелла. Очень скоро он увидел, как мелькнули волосы медового цвета и различил силуэт женщины в ситцевом платье на индонезийский манер, когда та проскочила отделанный плиткой вестибюль и распахнула наружную дверь. В тот же миг он кинулся следом. Дюрелл потерял её из виду в тот момент, когда огибал площадку, скользнув по гладким вытертым перилам, чтобы прибавить ходу. Ему хотелось увидеть её лицо, но не вышло. Она прошмыгнула в дверь и выскочила наружу прежде, чем он добрался до первого этажа.

На улице, шедшей вдоль канала, под сенью росших здесь кленов было тихо и прохладно. Канал сверкал в лучах заходящего солнца. На выложенных кирпичом тротуарах и берегах лежали длинные тени. Большинство ребятишек уже разошлось. Дюрелл остановился на белом каменном крыльце антикварного магазина и посмотрел сначала в одну, потом в другую сторону. Девушки в индонезийском платье нигде не было видно. Она исчезла. Но она не могла свернуть за угол за то время, которое ему понадобилось, чтобы сделать последние несколько шагов. Значит она должна быть где-то поблизости.

Дверной колокольчик антикварного магазина Пита ван Хорна издал характерное "динь-динь". Экономка стояла в дверях, сложив руки на большом животе и неподвижно уставившись на него.

- Минхер, вы поговорили с Питом?

- Да, - ответил Дюрелл. - С ним все в порядке.

- Все в порядке? Но он был очень болен, он...

- Ему сейчас гораздо лучше, - возразил Дюрелл. - И он не хотел, чтобы его беспокоили. Он сказал, что теперь уснет до утра.

- Без ужина?

Она недоверчиво посмотрела на него и Дюрелл понял, что совершил ошибку. Для голландцев еда была самым важным фактором повседневной жизни. Еда в Голландии была тяжелой, обильной и частой. Экономке было непостижимо, как Пит может пропустить ужин.