- Мне очень жаль, дружище. Знаю, ты рассчитывал провести недельку в Принс-Джоне. Но ты нужен здесь. Знаешь бар Бассета?
- Да.
- Там получишь инструкции. Собери кое-какие вещи, Сэм, тебе придется ехать за границу.
- Можно спросить, куда именно?
Ответом было молчание. Дюрелл тут же пожалел, что спросил. Но на этот раз все выглядело довольно необычно. Страшный переполох, царивший в доме номер 20 по Аннаполис-стрит, где неподалеку от дипломатического квартала помещалась тайная штаб-квартира отдела "К", свидетельствовал, что все привычные правила полетели к черту. По всему миру люди были приведены в состояние боевой готовности. Они ждали. И удивлялись. И терялись в догадках. Люди в Гонконге и Западном Берлине, в Лондоне и Алжире, на кораблях и самолетах, спокойно ожидавшие дома или в своих офисах; они спали и ели, разговаривали, смеялись и занимались любовью.
И ждали. Сорок два часа назад им было приказано ждать. И никто не знал, в чем дело. Все выглядело так, словно чья-то рука, находившаяся в центре обширной и сложной паутины, неожиданно туго натянула каждую нить.
Такого состояния готовности прежде никогда не было. И никто не знал, чего следует ожидать.
Дюрелл замер с телефонной трубкой в руке, прислушиваясь к пению птиц в могучих дубах, окружавших дом Дейрдры. Прошлой ночью они с ней любили друг друга и казалось, что на свете нет ничего, кроме этого рая на берегу залива. Он подумал, что слишком часто сюда приезжает. При его профессии лучше не заводить таких личных привязанностей.
- Генерал, вы хотите, чтобы я немедленно вернулся в город? - спросил он.
- Да. Мне очень жаль, Сэм.
Он окинул взглядом теплый солнечный небосвод.
- Генерал, вы мне можете сказать, что случилось?
- Это - операция "Кассандра", - сказал Макфи и повесил трубку.
И наступил конец света.
2
В тот же вечер Дюрелл вылетел в Лондон, где приземлился в девять утра по Гринвичу. В лондонском аэропорту было также сыро и жарко, как в Вашингтоне. Казалось, что весь мир обволокла эта неподвижная жара, характерная для середины лета. В обычно ясном и голубом небе Англии стояла дымка, и утреннее солнце казалось неестественно огромным.