Однако пакистанец с револьвером, видимо, чувствовал себя более уверенно. Он оттолкнул какого-то соплеменника и вновь прицелился. Фрост моментально бросился влево, увлекал за собой и Маргарет, а затем выстрелил. Пуля угодила в стену в трех футах от пакистанца.

— Непристрелянный, черт, — буркнул он сам себе. — Надо брать поправку.

Мужчина с револьвером наконец нажал на спуск, по улице прокатился гулкий грохот, и стрелка окутало облако густого дыма. Однако ни Фрост, ни женщина не пострадали. Капитан вытянул руку с кольтом — чувствуя себя довольно глупо в непривычной ситуации — прицелился в точку, находящуюся в трех футах справа от противника, и указательным пальцем осторожно потянул крючок.

Есть! Наконец-то! Мужчина выронил свою допотопную пушку и упал; его тело забилось в агонии, поднимая клубы пыли.

Фрост подмигнул кольту, который держал в руке: дескать, раскусил я тебя, братец — схватил Маргарет за руку и снова побежал. Она что-то кричала, но капитан не обращал внимания. Он мог догадаться о смысле ее слов. Наверняка женщина называла его “хладнокровным убийцей”, как это делали уже многие до нее.

В следующий момент они пробежали в ворота и оказались на какой-то мощенной камнем большой площади, тоже покрытой пылью.

— Сюда! — рявкнул Фрост. — Через площадь. А за спиной у него опять раздавался топот ног преследователей, которые уже несколько пришли в себя и, надо полагать, справились с первым испугом. Погоня приближалась.

По другую сторону площади капитан увидел еще одни ворота, которые вели в узкий тоннелеобразный переулок. Туда он и направился, на бегу оглянувшись через плечо. Толпа не отставала, расстояние между ними быстро сокращалось. Эти люди явно умели бегать.

— Олимпийцы хреновы, — прохрипел наемник, повернулся и выстрелил несколько раз над головами пакистанцев. Это немного охладило пыл почитателей пророка Магомета, но затвор пистолета предупреждающе лязгнул — патроны закончились.