Карта была тимовская, неряшливая, самодельная. Но съемка вполне прилична. Мы нашли и реку и плато.

- Километров тысчонок пятнадцать-двадцать, - говорил Тимофей, меряя пальцами. - Вылетаем в девять? Да? Тогда поспешим, туман поднимается.

Когда все решилось, я почувствовал новый голод. Я стал брать и доедать все со стола: бутерброды, паштет, сахар. Тимофей озабоченно глядел на меня:

- Повысился обмен. Хорошо бы тебя проверить калориметрически, бормотал он. - Надо с собой взять еды побольше. Найдем мы еду у колонистов?

- Конечно. Но Штохл, знаешь ли, что-то там мудрит с автоматами.

- Ври больше! - выкрикнул Тим. - Будто видишь.

А я видел.

Жуя, увидел плоскогорье, дым, обрывки пламени. Из дымного что-то косо взлетело вверх. Оно пронеслось по небу и исчезло. А вот и смеющийся Штохл. Он какой-то острый.

Пронзительны его нос и длинный подбородок. Он смугл, Отто Иванович. Губы тонкие, вобраны внутрь их краешки. И все - нос, подбородок и глаза имеют въедливую, шильную остроту. Вот он махнул рукой и задумался, заложив ладони под мышку. А то - широкое - бешено несется к нам, обжигая макушки деревьев. И я понял, он ударил по нас первый. Я догадался - то, птица на узких крыльях, что летало над нами недели две назад, был его робот соглядатай.

ЧИСЛО 21-Е ВОСЬМОГО МЕСЯЦА

(Дневник Т. Мохова)

Странные, напряженные дни. Хочу описать их, чтобы не ушли, не были забыты. Во-первых, колония виргусян: отчего я не был предупрежден? Или было оговорено в Совете, что они объявятся сами?

Или помешала авария рации? Тогда ясно - сообщение Всесовета было, но оно не принято нами. Его не повторяли, надеясь на колонистов.

Засим проблема личности Аргуса. Я предпочел бы провести этот опыт на себе, сейчас же располагаю лишь косвенными данными и ненадежными ощущениями.