Тот стоял, положив ее на тропу и раскрыв пасть, широкую, как ворота. Его глаза были склеротически красные, подглазья обвисли большими мешками и подергивались, слизистая рта белесая и складчатая.

По коже его ползали белые ночники. Тогда я включил свет вдоль дороги от старт-площадки к дому. Посаженные тесно, как грибы, вспыхнули лампы. Ярко. Моут шарахнулся. В темноте затрещало сломленное им дерево и стало медленно падать. Вот ударилось, захрустело ветками, легло...

Теперь мы могли безопасно идти световым коридором.

Мы пошли. Собаки громыхали в своих скелетного типа панцирях. Псы были чертовски сильны мускулами этих аппаратов.

Пока шли, стих дождь, а небо прояснилось. В разрывах туч выступили звезды. Где-то среди их мерцания был "Персей". Шлюпка, наверное, уже в шлюзах звездолета. Должно быть, сначала из нее вышел угрюмый коммодор, затем вынесли Красный Ящик и вывели Штохла.

За ним шли неудачливые колонисты - с чемоданами и свертками в руках.

Их скоро высадят на материнской планете и будут презирать до конца их серой, ненужной жизни. А Люцифер станет ждать следующих колонистов еще несколько месяцев, лет или несколько десятков лет.

...Тим и собаки ушли в дом. Я остался во дворе. Я стоял, искал "Персея". Еще час назад, Аргусом, я свободно видел его. Теперь не могу. А с колонией покончено, это ясно: мало людей в здешнем секторе... Где же звездолет? Где?

И я увидел его.

Небо - ударом! - заполнила световая вспышка. На Люцифер легли глубокие дрожащие тени - двигатели "Персея" работали. Звезды исчезли, в небе горело новое солнце.

Тени сдвинулись, и я понял - звездолет летит. Он унесет в другой сектор переселенцев и Штохла.

Видя движение этого солнца, я гордился.

Мы, люди, удивляли себя своей мощью.

Мы смогли сработать "Персей" и создать Закон Космоса.

Кто нам мог препятствовать? Только мы сами.

За "Персеем" расходился светящийся конус. Пять дней - пять лет моей жизни уносится со звездолетом - меньше недели назад Красный Ящик прибыл сюда на ракете "Фрам".