- Но ведь мы не страдаем так... ну, как у Достоевского.

- Может быть, потому что мы проще, примитивней, железобетонной, чем у Достоевского? Или цельней?

- Не знаю... Все это так сложно и трудно. Я бы не могла так. Читая Достоевского, я радуюсь, что это не со мной. Я эгоистка?

- Нет, пожалуй, здесь не то.

- А что же?

- Я и сам себя спрашиваю: что же? Я вот почти уверен, что предводитель наших пиратов читал больших писателей. А он подлец и убийца. И он не человек, потому что он не видит себя в других.

- Может, он отнесся к литературе как к вымыслу?

- Возможно, что для многих это спасительная мысль. Что не литература следует за жизнью, а жизнь за литературой. Так проще и уютней. Надо лишь запретить, уничтожить, сжечь вредные книги, и жизнь тотчас станет простой, ясной...

- И бесчеловечной.

- И бесчеловечной. Но первопричина не в этом, а в общем строе воспитания. В том, какая связь объединяет людей. В классовых отношениях, это основа.

- Классовые отношения? Это я понимаю плохо. Есть хорошие люди, есть плохие. Дураки и умные.

Люди с совестью и без. Богатые и бедные? Чем богатые - сердцем, умом, деньгами? Это важно.

- Конечно, важно. Но пока есть хозяева, есть рабы, верно? Пока один может приказать другому: "Думай так, а не иначе, поступай так, как я хочу", рабская психология неистребима, так?

- Я не люблю догм, а у вас все разложено по полочкам: это правильно, это неправильно, это хозяин, это раб, это уничтожить, а то пусть живет...

- Крис, я забыл, что в ваших колледжах проходят курс "коммунизма".

- Как ты можешь думать, что я верю всяким глупостям! - Глаза Крис яростно сверкнули. - Это я сама так считаю! Один человек не равен другому, нет этого в жизни, нет, и полочек тоже нет, и хватит об этом, весь мир на этом помешался! Слышать не хочу!

"Да, - подумал Полынов, - самое трудное, чтобы тебя понимали правильно.