- Вы сегодня нуждаетесь в утеш...

Плавный толчок качнул столик. Несколько фигур упало, за стеклянными дверями салона кто-то шарахнулся, но все перекрыл грохот джаза, и ломаные тени танцующих снова заскользили по стеклу.

- ...нуждаетесь в утешении, - закончил Полынов, нагибаясь и подбирая с пола фигуры. - Но софизмы никогда...

Он поднял голову. Собеседника не было. Гюисманс исчез беззвучно, как летучая мышь.

Белый король, упавший на стол, тихонько покатился к краю - корабль незаметно для пассажиров тормозил. Полынов пожал плечами, поймал короля, утряс шахматы в ящик и вышел из салона.

У двери с надписью на пяти языках; "Рубка. Вход воспрещен" - он помедлил. Музыка доносилась и сюда, приглушенная, однако все еще неистовая, скачущая.

- Трын-трава, - сказал Полынов. - Пируем... Издерганные ритмы музыки осточертели Полынову, и он в который раз пожалел, что связался с этим фешенебельным лайнером, с его вымученным нескончаемым праздником.

В рубке было полутемно, светлячками тлели флюоресцирующие детали шкал, над бездонным овалом обзорного экрана шевелилась синяя паутина мнемографиков, раскиданная по табло.

- Кто там? - недружелюбно спросил голос, и Полынов увидел Бергера. На груди дежурного пилота болтался радиофон, ворот форменной рубашки с золотыми кометами был расстегнут. - А, это вы, камрад... Догадь1ваюсь, что вас занесло сюда. Нет, это не метеорный поток.

- Тогда что?

Бергер кивнул на экран. Второй пилот отодвинулся. В черной глубине среди неподвижных звезд вспыхивали позиционные огоньки сигналов бедствия.

- Кто?

- "Ван-Эйк" какой-то. Не слышали о таком?

- Нет, теперь слишком много кораблей. Но вы-то должны знать, чьи рейсы...

- Это не рейсовый лайнер.

- Кажется, вы правы, - вгляделся Полынов. - Разведчик. Но что с ним? Он гасит огни!

На экране осталась лишь одна красная звездочка.

- Авария. Берегут энергию.

- Радио?

- Зона молчания.