– Назад! – воскликнул Рагнар, толкая Ану в ближайшую хижину. Он понимал, что это не очень хорошее убежище, так как вскоре захватчики могут поджечь все хижины. И все же ему нужно было время, чтобы подумать, и он не сомневался, что здесь внутри должно быть оружие получше, чем кинжал, который висел у него на поясе. Не совсем понимая смысл происходящего, Ана уперлась. Но Рагнар был сильнее и резким толчком пихнул ее внутри другой рукой закрыв девушке рот.

– Веди себя тихо, если ценишь свою жизнь! – сказал он ей и увидел, как ужас понимания в глазах девушки быстро сменился твердой решимостью.

Она – истинная дочь своего народа.

Вопли и боевые призывы наполняли ночь, лишь слегка приглушенные стенами из драконьей шкуры. Внутри было сумрачно. Рагнар неистово рылся в вещах, пока не нашел топор и щит. Он быстро пристегнул щит к руке и поднял оружие. Теперь он чувствовал себя увереннее, но по-прежнему не знал, что делать дальше. Все, что он увидел, неизгладимо отпечаталось в его памяти.

Он вспомнил выражение ужаса на лице отца Улли. Он вспомнил старого Хоргрима, лежащего в грязи с напрочь снесенной макушкой черепа и вытекающими мозгами. Он вспомнил ужасную пульсирующую рану в груди пивовара Ранальда. Все, на что он тогда не обратил внимания, теперь всплывало в памяти. Слезы покатились но щекам юноши. Он не ожидал такого. Не о таких сражениях пел скальд. Это была жестокая резня безоружных людей беспощадным врагом.

И все же где-то в глубине он понимал, что это было сражением. Мертвые, умирающие и ужасные раны были всегда. Племена Фенриса редко вели бой честно. И такие сражения всегда заканчивались для кого-то кошмарными смертями. Оставался вопрос: что же делать ему?

Сидеть, съежившись в этой хижине, словно побитая собака, или же выйти наружу и встретить смерть как мужчина? Он понимал, что выбор невелик. Скорее всего, он умрет – но в любом случае духов предков лучше встретить с ранами на груди и оружием, сжатым холодеющей рукой.