Покидая корабль, Лукас надеялся, что худшее останется позади… Как бы не так. Куда бы он ни приходил — в офис начальника дока, в единственный еще функционирующий на станции продовольственный магазин, в один из нескольких ресторанчиков, которые временно открыли для обслуживания экипажа «Хилей», — везде его встречали холодные, а то и откровенно враждебные взгляды. Он снял номер в станционном отеле и решил не выходить оттуда, пока «Хилея» не отправится в рейс, но добровольное заключение едва не свело его с ума. Он мучился от бессонницы — ему не давали спать мысли о бесконечных днях и ночах, которые предстояло провести на пустынной станции, прежде чем прибудет последний корабль, чтобы увезти остатки персонала.

Не в силах вынести этого, Лукас опять побросал свои вещи в сумку и ушел из номера. Часами бродил по длинным пустынным коридорам, ездил на лифтах и в конце концов вымотался до такой степени, что не мог стоять на ногах. Потом поселился в другом номере, где лежал на кровати, уставившись, невидящим взглядом в потолок.

Из этого номера он тоже бежал. Лукас вспомнил череду безлюдных баров самообслуживания и километры коридоров, но образы были какими-то смутными и расплывчатыми. И еще он вспомнил: в одном из баров что-то произошло, что-то неприятное. Но что именно?

Послышалось шипение двери, и Лукас приоткрыл глаза. Из коридора хлынул свет, и в комнату вошел человек. Он нажал на панель управления, включая внутреннее освещение, настолько яркое, что Лукасу пришлось прищуриться. Огромного роста молодой мужчина — он едва умещался в дверном проеме, имел косую сажень в плечах, узкие бедра атлета, высокий лоб и квадратную челюсть, слегка сужающуюся к подбородку. Белокурые волосы и ярко-голубая рубашка гармонировали с цветом его глаз. Двигался он легко, с какой-то кошачьей, вернее тигриной, грацией.