Лейтенант Джефферсон был не единственным военным, позволявшим себе неумеренные возлияния в «Синей бутылке», но вряд ли он признал бы офицера, тем более старшего по званию, в сероглазом мужчине в простом килте за два столика от себя. Полковник Натан Маккинни, не так давно уволенный со службы и переведенный в Комитет Общественной Безопасности Орлеана, предпочитал виски в больших тяжелых стаканах и уже употребил его в количестве, не уступающем тому, что проглотил за этот вечер Джефферсон. Маккинни был высок, на несколько сантиметров выше среднего обитателя мира Принца Самуила, и широкоплеч, что было типично для планетарных обитателей. С сединой в соломенной шевелюре, венчавшей гордо поднятую голову, он скорее походил на старшего офицера имперского Космофлота, чем на местного жителя. Маккинни сидел тихо, время от времени приподнимал руку, заказывая новую выпивку, и курил бессчетные трубки ’робака. Когда за столом имперских офицеров начинали кричать особенно громко, Маккинни морщился, но большую часть времени он был невозмутим, ничем не выдавая, какое огромное количество виски уже успел переместить в свой желудок.

Хэл Старк, когда-то сержант, а теперь слуга, компаньон и товарищ, с тревогой следил за полковником, мысленно рассчитывая, сколько тот выпил, как много времени прошло после обеда и насколько еще ранний вечер, а также скоро ли и он сам сможет заказать себе рюмку, вторую за этот вечер. Когда Маккинни выбил о каблук очередную трубку с такой силой, что сломался черенок, Хэл позволил себе глоток янтарного груа, немного подержав напиток во рту.

– Черт! – пробормотал Натан. – Слышишь, Хэл, ты только посмотри на этих пьяниц, так называемых офицеров. И эти выпивохи теперь правят Принцем Самуилом, называют себя представителями цивилизации, устанавливают законы и говорят, что нам делать, а недавно захватили Орлеан с такой же легкостью, с какой ураган задувает свечу. Несут всякую чушь, кричат, верховодят во всем, что только можно представить.