– Совершенно согласен, – сказал Кли. – Целиком и полностью, – зачем-то добавил он. Затем, наставив кончик щупальца на Макналти, он продолжал: – Но ведь мы не сможем управлять кораблем, если набьемся в холодильник, подобно трем с половиной дюжинам порций клубничного мороженого. В рубке на носу должен оставаться пилот. Один человек вполне сможет удерживать корабль на нужной траектории. Следовательно, кому-то из нас предстоит превратиться в жаркое. – Он замахал щупальцами, в простоте душевной считая, что этим маханием просто-таки завораживает слушателей. – А поскольку никто не станет отрицать, что мы, марсиане, менее всего чувствительны к высоким температурам, предлагаю…

Тут на него довольно бесцеремонно цыкнул Макналти. Но его напускная грубость никого не обманула. Слов нет, марсиане, конечно, зануды, но товарищи они отличные.

– Ах вот как! – Щебет Кли превратился в пронзительный возмущенный визг. – Тогда, может быть, кто-нибудь желает поджариться заживо?

– Я, – вдруг послышался голос Эла Стора. Он произнес это довольно странным тоном, как бы не оставляющим сомнений в том, что он – единственный достойный кандидат и не видеть этого может только слепой.

В принципе, он был совершенно прав! Никто бы не справился с этим лучше Эла. Если кто-нибудь и мог перенести испытание, ждавшее человека, сидящего перед носовыми иллюминаторами, так это Эл Стор. Ведь он был таким большим и сильным, как будто специально родился для этого дела. Физически он намного превосходил всех нас и, кроме того, являлся вторым – аварийным – пилотом. А то, что грозило нам, было куда хуже любой аварии.

И тут же предательское воображение нарисовало перед моим мысленным взором такую картину: Эл в полном одиночестве сидит в рубке за пультом управления, кругом ни души, а безжалостное гигантское светило тянет к нему свои огненные когти…

– Что? – взвился Кли Янг, прервав полет моего воображения. Его выпученные от ярости глаза сверлили огромного невозмутимого человека на возвышении. – Вот, значит, как! А по-моему, вы сообразили, что не миновать вам от меня мата в четыре хода, – вот вы и норовите спрятаться в рубке!