— Да что это с вами, джентльмены? — резко спросил он наконец. — Не может быть, чтобы вы все были настолько невежественны. Вот вы! — Он повернулся к Мэтту. — Мистер… Додсон? Да, мистер Додсон. Мне кажется, у вас что-то промелькнуло в памяти. Почему присутствие начальника будет для вас такой честью?

— Вы имеете в виду начальника Академии, сэр? — нерешительно произнес Мэтт.

— Разумеется. Что вы знаете о нем?

— Это коммодор Аркрайт, сэр. — Мэтт замолчал, будто считая, что упоминание имени начальника Академии Патрульной Службы не нуждается в объяснении.

— И что отличает коммодора Аркрайта?

— Но ведь он слепой, сэр!

— Он не слепой, мистер Додсон! Просто у него выжжены глаза. Как он утратил зрение? — Но курсант тут же предостерегающе поднял руку. — Нет, мистер Додсон, не говорите об этом. Пусть они сами узнают.

Курсант принялся за еду, и Мэтт последовал его примеру, думая о коммодоре Аркрайте. В то время сам Мэтт был слишком молод, чтобы следить за новостями, но отец рассказал ему о случившемся — о невероятном по смелости спасении космической яхты, терпящей бедствие внутри орбиты Меркурия. Мэтт забыл про обстоятельства, при которых офицер Патрульной Службы подвергся огромному излучению Солнца, — это произошло при переводе пассажиров яхты на космический корабль Патрульной Службы, — но он отчетливо помнил торжественный голос отца, читавшего заключительные слова официального сообщения: «… подобные действия полностью соответствуют традициям офицеров Космического Патруля.»

Мэтт подумал, а сможет ли он вести себя так, чтобы его действия заслужили такую же высокую оценку? Вряд ли; самое большее, на что он может надеяться, — на что может надеяться любой офицер Патрульной Службы, — это пометка в личном деле «обязанности выполнял должным образом».